Вход
       +7-925-8824185
Русский | English | Francais

Cтатья в журнале Женщина и политика

В нашем журнале уже был материал, посвященный художнице Наталии Григорьевой. Так как у многих он вызвал интерес и возник ряд вопросов, мы решили кратко рассказать об этой художнице читателям и показать, в каких условиях формировались ее взгляд на мир, стиль творчества и, безусловно, счастливая судьба.

С самого раннего детства Наташа рисовала, надпись на первом рисунке, сохраненным ее мамой, «Тата и папа, 1 год 4 месяца». К ее рисованию особенно серьезно никто не относился, так как «все дети рисуют», но к стремлению творить относились с почтением, и вся комната была увешана ее рисунками. Поэтому бедные стены были в гвоздях, и, когда семья переехала из своей любимой комнаты в коммунальной квартире на Сеченовском (Наташе было 7 лет), то следующие жильцы были удивлены таким странным украшением, и соседка с гордостью сказала: «Здесь жил художник!» Хотелось бы рассказать и об этой соседке, у которой до революции был дом напротив Третьяковской галереи, ее подругах, одна из которых была из знаменитой семьи Карташевых, владельцев кружевной фабрики, очень красивая пожилая дама, которая при приближению к дому на Сеченовском вставала и крестилась, так как знала, что когда-то на этом месте, где находились невзрачные постройки была церковь. Наташа сидела среди этих породистых значительных старух и с интересом слушала их рассказы о старой Москве, их немного старомодную, но грамотную русскую речь.

Родственники жили рядом в квартире на Кропоткинской. Виды старой Москвы, старинных особняков, еще не изуродованных «обновлением», двери с зеркальными стеклами, красивые медные ручки подъездов, все это «входило в глаз» девочки и формировало ее вкус. Кроме этого в семье была большая библиотека альбомов с репродукциями, рядом Пушкинский музей, где первыми посетителями выставок были Наташа с бабушкой, Академия художеств и т. д. Когда пришлось переехать в отдельную квартиру на окраине Москвы, Наташа с мамой начали разрабатывать маршруты для прогулок и одновременно для «души», кружили по району упорно, но кроме берега Яузы ничего не нашли и решили, что лучший путь – это в метро, которое привезет их в любимые арбатские переулки.

После школы, когда встал выбор, куда идти, Наташа, изменив семейной традиции, а именно Физическому факультету МГУ, сказала, что хочет поступить в Полиграфический Институт на художественно-оформительское отделение. Семья была в легкой панике, так как этот путь был новым, что делать после окончания неясно, но все дружно начали помогать. Наташа рисовала в нескольких мастерских, ходила на подготовительные курсы, никто не надеялся, что она поступит в первый год, ходили слухи, что туда поступают по 10 лет.

Мама, разговаривая со своей старинной подругой, теперь известной писательницей, ужасалась: «Люсь, ты подумай, судьба Ван Гога, Гогена и прочих, какой ужас!» На что подруга возразила: « Ты знаешь, судьба всех, кого ты перечислила, не такая уж плохая, особенно их произведений». Когда Наташа стала уже серьезно заниматься живописью, стало понятно, что очень важна для художника даже не его жизнь, а то, где будут жить его работы. Так, она не может без боли вспоминать две картины, которые она подарила друзьям, и они сгорели в их доме во время пожара.

Итак, Наташа поступила сразу же, ко всеобщему удивлению, и это была первая победа. Ей повезло с учителями, так как Полиграфический институт имеет замечательные традиции обучения не только книжной графике, но со времен Фаворского и Гончарова рисунку и живописи. На третьем курсе она начала работать, делала журналы, книги, даже рекламу, так что к окончанию института у нее был большой список печатной продукции. Эту деятельность она продолжала и после, но ее стала угнетать зависимость от вкусов редакторов и отчасти и то, что в полиграфию пришли случайные люди, так что профессиональный уровень постепенно снижался.

Тогда, чтобы уйти от всяких неприятностей, вызываемых работой в издательствах, она стала активно рисовать и писать, здесь она зависела только от себя. Чтобы еще раз подумать о дальнейшем пути, Наташа поехала учиться в Италию, где помимо аудиторных занятий, ее учителями стали великие города и музеи.

Писать она, в общем-то, никогда не переставала со времен института, каждое лето появлялось много новых работ с видами Подмосковья, а зимой – натюрморты. Она очень увлеклась натюрмортами, даже перевела книгу с английского языка – фундаментальный труд по истории натюрморта, любит творчество Дж. Моранди, восхищается Шарденом, фламандцами, отмечая нескольких особенно дорогих ей, таких как Питер Клас (Claesz) или Абрахам Ван Бейрен (Beyeren), с одной из картин которого ей в детстве довелось случайно встретиться в одной московской квартире.

Но, конечно, художнику нужно, чтобы кто-то видел его работы, самой оценить свои работы, висящие на чужих стенах, тогда можно двигаться вперед. Первым ценителем Наташиных работ была Н. В. Косова, которая и в последствии поддерживала многие Наташины проекты. Эта необыкновенная женщина появилась в жизни Наташи случайно, она была подругой соседей, которые восхищались не столько Наташей, сколько ее собакой, таксой с мерзким характером и потрясающе красивой внешностью. Во время одной из их встреч соседи решили в качестве развлечения показать гостье своего любимица, а заодно и Наташины работы. В это время Н. В. Косова работала в галерее Дом Нащекина, она очень серьезно отнеслась к творчеству молодой художницы и просила приглашать ее на все выставки.

Выставочной деятельностью Наташа, поддерживаемая мамой, начала заниматься очень активно. Достаточно сказать, что за 10 лет у нее было около 40 выставок. Первые выставки, естественно, – в Доме ученых, семья-то ученых, затем Наташа не отказывалась ни от каких предложений, и выставлялась в самых разных местах. Наконец, в 1998 году, с благословения замечательного искусствоведа М. В. Крюковой, у нее состоялась первая большая выставка в ЦДХ, это было потрясающее событие в жизни. Затем она много раз выставлялась в ЦДХ, но воспоминание о первой выставке осталось самым ярким. На одну из выставок случайно зашел приятный господин – Л. Б. Лодзинский, формировавший в то время художественно-выставочную политику в Росзарубежцентре, который предложил ей начать выставочную деятельность за границей. При поддержке Н. В. Косовой у Наташи было несколько выставок: в Финляндии, Франции, Люксембурге, Австрии.

Выставка в Люксембурге стала определяющей в судьбе художницы, так как в один из дней в зал вошла скромная красивая женщина, которая нежным тихим голосом сказала, что она здесь по делам, зовут ее Наталия Николаевна, и она заехала к Наташе, так как ей порекомендовали посмотреть работы. Она очень подробно прошла по выставке, ей предложили выпить чаю, что она охотно сделала и просидела с Наташей несколько часов, они разговаривали о судьбе художников и на темы, волнующие Наташу.

Оказалось, что она один из членов правления Московского Банка Реконструкции и Развития в Москве, и предложила Наташе выставить работы в банке. Работники банка полюбили Наташины работы, говорили, что они украшают их жизнь. МБРР начал активно поддерживать Наташу, финансировать ее выставки, что было очень важно, так как стоимость аренды увеличивалась, и самому художнику поднять большую серьезную выставку было не по силам. Можно сказать, что МБРР стал главным Наташиным помощником. Даже, когда у Наташи было великое событие – выставка в Русском музее в Петербурге, генеральным спонсором которой стал Внешэкономбанк, работники филиала МБРР помогали Наташе.

Художнику необходима поддержка, и не только финансовая, важен интерес к тому, что он делает, именно это вдохновляет на дальнейшую работу, поиски, эксперименты.

Как-то на одном из открытий выставки Наташа сказала, что в ее профессиональной карьере сыграли главную роль две Наталии: Наталия Николаевна Евтушенкова и Наталия Владимировна Косова. Именно эти две женщины опровергают расхожее мнение, что в России утрачена традиция благотворительности, что бескорыстная помощь – не в моде и не в чести.

Говорят, что мы в этой жизни расплачиваемся за грехи предков. Наташе повезло с предками, ее прапрабабушка была почетной гражданкой города Москвы и активно занималась благотворительной деятельностью, строила и поддерживала церкви, приюты для сирот. В семье даже сохранились два кусочка молельного коврика Серафима Саровского, который ей прислали из монастыря в знак благодарности за поддержку. В дальнейшем все последующие поколения семьи старались насколько позволяли обстоятельства помогать людям.

Наташа не совпадает с классическими представлениями о художниках, она не любит бывать в обществе, спорить об искусстве, она – не богема, ей кажется, что это пустая трата времени. Для нее главным является возможность работать, размышлять, читать. А если нужно что-то обсудить, то у нее есть семья, в которой она всегда находит абсолютное понимание.

Наташа Григорьева – счастливый человек, она гармонично существует в мире, именно это ощущение дает ей возможность создавать работы, в которых воплощается огромная любовь к жизни, к природе. Тем не менее, Наташа не идет по жизни бездумно радуясь и ничего не замечая вокруг, генетически ей передано чувство ответственности за окружающий мир, за бедных и обездоленных, желание помочь всем, чем она может. Но осознание себя как художника является главным в ее жизни, и она старается не сворачивать с избранного пути.



Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
Женщина и политика 5/10 2009
© 2010—2017 Наталия Григорьева | Обучение живописи | Живопись купить